Источники и причалы  


За кулисами «Детей серого ветра» - 5

Я не только критик и редактор, хотя именно критика приносила мне постоянный доход, а за помощью в редактуре и советами ко мне обращаются до сих пор, и всё это выросло на платформе филологического образования. Но ещё в школе я начала писать. Поэтому знаю, насколько это важно: поддержка, отклик, мнение о том, что ты создала. Для кого-то, разумеется, это самое важное. Для кого-то нет. И всё равно ты хочешь услышать мнение другого о том, что у тебя получается — даже допуская, что это мнение будет негативным, и это огорчит тебя. «Как тебе?» — страшный вопрос вообще-то. А без него невозможно.

Поэтому ещё в марте 2018-го, начав читать роман, который пришёлся мне по сердцу и уму, я была готова установить более тесные, чем до того, отношения с персоной, которая представилась мне как «соавтор». Я не знала, к чему это приведёт. Но я делала и я буду делать шаг навстречу человеку, который показывает мне своё творение, спрашивает моего мнения, а мнение это более чем положительное… Разве что теперь я волей-неволей буду держать в голове, что это может быть написано кем-то другим.

Конечно, неприятно тратить время, давать советы, консультировать человека, который общается с тобой исключительно ради внимания. Распространение такого подхода — одна из причин, по которой я больше не участвую в сетевых конкурсах литературы. Но в случае с заказчицей «Детей серого ветра» получилось как-то особенно отвратно.

Например, я подробно объясняла, почему такому произведению нужна карта, и не одна. Слишком много локаций. Карта нужна не только читателю — в первую очередь карта нужна для написания, потому что слишком многие детали прямо выводятся из карты.

Позже оказалось, что хотя заказчица носилась с этим романом то ли десять, то ли пятнадцать лет, карты у неё не было. Вообще. (Уточнение: на самом деле что-то всё-таки было нарисовано: подробно о качестве этой карты будет расказано в отдельной серии заметок) И при этом она регулярно обещала предоставить карту исполнительнице. Затягивала, изворачивалась, врала, пока с ней ещё общались. Трудно забыть, как в итоге она прислала фотографии песчаных куличиков. Я не шучу. Несколько снимков каких-то фигур из сырого песка.

В итоге карты придуманных локаций создавал один человек (об этом будет отдельная история), карты земных локаций дорабатывал другой человек, редактор вместе с исполнительницей перепроверяли весь текст через карту. Уже после того, как значительная часть текста была написана. Надо бы раньше — но раньше этим «занималась» заказчица в своём неповторимом стиле отрицательной эффективности.

Конечно, давая совет обратившемуся ко мне автору, я осознаю, что этому совету следовать не обязаны. Дело хозяйское: не слушать. А вот слушать, соглашаться, благодарить, обещать так и сделать, но не шевельнуть и пальцем... Не буду ставить диагноз, я не специалист по этому профилю. Я специалист по литературному. Я рада помочь, но тому, кому нужна помощь, а не стакан моей крови каждый день на основании того, что поскольку мне понравился роман, значит, теперь кто-то имеет право на моё время, внимание и полное принятие!

Во мне до сих пор отзывается сумасшедшая радость того дня, когда переговоры были завершены, договор подписан и смогла со спокойной совестью заблокировать эту персону.

(c) Russell D. Jones


P.S.

У меня не было планов возвращаться к персоне заказчицы специально — кроме тех моментов, когда её упоминание в описании работы над книгой было неизбежно. В конце концов, рассказ от её лица был давно выложен, как и «Кукушонок», в котором исполнительница заказа описала произошедшее с её точки зрения. После чего я официально выступила как постоянный координатор.

Выложенные в цикле «За кулисами» моих пять заметок не сообщали ничего нового о заказчице, её поступках и её поведении. Тем более эти заметки безадресны. Но началась определённая реакция. И если пост и комментарии ещё можно было игнорировать, то распускание слухов, сливание конфиденциальной информации и персональных данных вынуждают меня тратить время на этот постскриптум.

В личные сообщения исполнительнице начали обращаться с претензиями и вопросами люди, которым сообщили её персональные данные. В сети это принято называть травлей, или преследованием, но вообще, если вы решите, добыв данные исполнительницы, постучаться к ней с вопросами на тему этой истории, будьте морально готовы рассказать, кто вы такой, откуда взяли данные и почему вас интересует личный ответ, а потом, с большими шансами, пойти туда, откуда пришли, потому что отвечать вам вообще-то никто не обязан.

А текстовую реакцию я выложу. Пусть картина будет максимально полной. Вот что заказчица написала у себя в последнюю неделю декабря 2020-го года:


Примечания от исполнительницы заказа на текст:

Сумма была не заявлена, а признана под давлением, а это разные вещи. Потому что признана была цена текста целиком, а мои временные затраты (три тысячи часов) почему-то оценены оказались по тысяче за час, хотя цена уже тогда была три тысячи. Потому что в выплаченную сумму вошли деньги, предъявленные медицинские расходы на тот момент (а они не прекратились и не прекратятся).

Это не считая того, что есть еще вы и ваш урон по здоровью, который она и не собирается считать и тем более оплачивать.

Ещё есть редактор и её временные затраты. Десять (!) итераций вычитки шесть с хвостом мегабайт текста. Для тех, кто не в теме — это два «Властелина колец». Из которых первая треть написана отвратным нечитаемым языком с позорными грамматическими ошибками по две на строку.

Ну и работа дизайнеров. Которые вообще-то не любители, и их время денег стоит. А им, оказывая эту «гуманитарную помощь», пришлось ваять техническое задание самостоятельно, поскольку из заказчицы, называющей себя соавтором, его было не добыть никакими силами.

Это не считая того, что 15 тысяч рублей, которую она отправляет мне автоплатежом каждый месяц, равна цене пяти моих часов на тот момент, а занимала она по три-четыре часа ежедневно, не давая мне ни работать, ни заняться чем-то кроме своей персоны. Еще раз: четыре часа ежедневного контакта в удобное ей время без выходных и перерывов. То есть от девяноста до ста двадцати часов в месяц эмоционального обслуживания человека, который явочным порядком приносил мне свою истерику и не отваливался, не насосоавшись досыта. И который, услышав выставленное условие об оплате времени, явочным порядком стал брать это время в том же режиме в кредит, потому что денег нет, а принести истерику в надежные руки очень хочется. К слову: этих месяцев набралось на протяжении всей истории два с половиной годовых комплекта ровно.

15 тысяч рублей и «большинимагу». Когда я сказала, что рвать по 4 часа ежедневно она могла и у нее нигде не дрожало, ответ был в стиле «я не понимала, что делаю, я была больна». Но все это время больной человек, не понимающий, что делает, выполнял и публиковал экспертизы.


≪≪≪ ИСТОЧНИКИ И ПРИЧАЛЫ